МОЙ СОН2 автор Катерина Тимофеева

Рядом в моём альбоме есть подобное фото но вчера я делала наспех и забыла нарисовать ногу вторую демону да и с руками вчера сделала не совсем то хотя вчера я думала пойдёт, но сегодня я решилась на доработку, немного проработала и оттенки внизу у ног добавила голубых жёлтых и телесных оттенков, взгляд не каждого эти тонкие оттенки заметит, но так как я работаю в профессиональном фотошопе я знаю каждый момент, что делаю, порой лень дорабатывать, но сегодня решила доработать, заодно будет понятно как я это делаю. С уважением Катерина

Я вечером покормила котят, кошек и ёжиков, поправила плед, легла в кровать  –  и будто не уснула, а просто шагнула в приоткрытую дверь.
Мне снился иной мир, в котором я никогда не бывала, но по какой-то тёплой, спокойной интуиции чётко знала, куда идти. Дорожка была мокрой, как после тихого дождя, и вела туда, где небо становилось ниже, а воздух  –  гуще, будто в нём застывали шёпоты.
И там, у самой кромки мутной воды на мели, он уже ждал. Не чужой, не страшный  –  будто я знала его всегда, только имя никак не вспоминалось. Он обнял меня, а потом взял на руки и пошёл дальше, сквозь этот странный, наполовину прозрачный мир.
Вода у берега была мутноватой, но стоило ему шагнуть глубже, она вдруг становилась чистой, прозрачной, и сквозь неё проступало дно, а на дне росли цветы  –  такие, каких не бывает в обычной воде: тонкие, светящиеся по краям лепестков.
Я прижималась к нему, а рассмотреть толком не могла: лицо тонуло в полутени, будто само пространство не хотело показывать его целиком. И в этом была своя правда: мне было важно не лицо, а то, что я в безопасности.
А потом сон начал расплываться, как акварель под дождём, и я перестала помнить, куда мы шли. Осталась только эта тихая уверенность: он не даст мне упасть.

Я проснулась, но ощущение его присутствия, какого-то незримого, всё ещё было рядом. До сих пор помню ощущение его сильных рук  –  и уже хочу, чтобы сон вскоре продолжился. Да, его обликом пугают людей, особенно детей. Но я любопытная. И уверена: если бы я была как Ева в раю, я бы не стала ждать искушения змея  –  я бы сразу, едва услышав запрет, потянулась к тем самым плодам, которые якобы есть нельзя.
Сейчас я делаю обычные дела: убираюсь, навожу порядок в комнатах. Но где-то внутри всё равно живёт это нетерпение  –  ждать ночи, чтобы снова увидеть его.
И сова я ушла в сон. Расскажу, что было дальше,

Я сама всё это видела – будто не во сне, а по-настоящему. Помню, как шла по траве, а из земли поднимался туман. И знаешь, он был не жуткий, не холодный, а тёплый, будто солнце его заранее нагрело. Он стелился по земле, но не прятал дорогу – скорее подсказывал: иди, тут безопасно.

Впереди мелькал костёр, и люди в древнерусских нарядах прыгали через огонь. Они праздновали Ивана Купалу, и в этом было что-то очень живое, настоящее, хоть и чужое мне в тот момент. Я подошла ближе и невольно услышала, как они шепчутся. И слова были злые, колючие – все про него, про демона. Обвиняли в том, чего он не делал, будто им нужно было на кого-то повесить свои страхи.

У меня внутри всё сжалось от этой несправедливости. Не смогла молчать. Спросила прямо:

– А где его найти?

Люди только отводили глаза, будто стыдились собственных слов. А один мальчик, совсем юный, тихо так сказал:

– Я видел его у камней… хотя, может, и показалось.

Я кивнула, будто это было именно то, что я ждала услышать, и пошла вдоль родника, туда, где серые камни стояли, как старые стражи. И там, у самой кромки воды, я увидела его силуэт. Он стоял неподвижно, голову запрокинул и будто говорил с небом. Молился.

Сначала я не поверила своим глазам: демон – и молится? Это не укладывалось в голове. Но чем ближе я подходила, тем яснее становилось: в этом не было ни притворства, ни игры. В его глазах застыло отчаяние – не от слабости, а от тяжести понимания: как трудно людям видеть правду, когда их ослепляет страх.

– Они готовят против тебя что-то плохое, – сказала я, подойдя совсем близко. – Я за тебя переживаю.

Он чуть повернул голову, будто только теперь заметил меня, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде тихой благодарности.

– Бессердечные люди не могут видеть меня, – спокойно ответил он. – Ты видишь, потому что в тебе есть то же, что и во мне: способность чувствовать границу между светом и тенью. Они ищут виноватого, потому что им проще обвинить кого-то, чем посмотреть на себя.

Я рассказала, что люди решили, будто это он творит зло, будто он насильник и убийца. Он лишь горько улыбнулся:

– Катя, ты совсем юна. Не стоит доверять всему, что говорят. Люди часто свои пороки вешают на других, прикрывая ими собственную неуклюжесть. Я – демон, равный Богу, его ближайший друг. Неужели ты думаешь, что я стану опускаться до мелких козней? Меня не интересует эта возня. Я здесь, чтобы напоминать людям о выборе, о свободе, о том, что каждый шаг – их собственный. Бог не отнимает у них свободу, и я тоже.

Он помолчал, глядя на меня так, словно хотел, чтобы я запомнила каждое слово.

– Насилие – это пустота. Оно ничего не даёт. А я хочу дарить тепло и заботу, быть рядом с миром, как и Бог. Любовь, которую я понимаю, – она иная, не такая, как у людей. Это не притяжение и не обладание. Это дыхание самой сути.

И знаешь, в тот момент я вдруг поняла, что не боюсь. Наоборот, мне хотелось быть ближе к этой правде, даже если она огромная и немного пугающая.

– Возьми меня на руки, – попросила я.

Он улыбнулся – впервые по-настоящему, без грусти, – и поднял меня. Его огромные крылья взметнулись, рассекая воздух, и мы взмыли над холмами. Внизу костёр казался маленькой искрой, девушки пускали по воде венки, и всё это было таким хрупким, таким человеческим… и таким прекрасным.

С высоты мир стал другим: мелким, но не ничтожным, а будто собранным из крошечных чудес. Только солнце, клонившееся к закату, росло, наливалось светом и отражалось в воде, как огромное золотое зеркало.

Он опустился ниже, почти к самой воде, и тихо сказал:

– Смотри внимательнее. Видишь эти следы света на воде? Это и есть хождение по воде. Не чудо для толпы, а тихий знак для тех, кто умеет видеть.

Мы опустились на берег. Он всё ещё держал меня на руках, и в этом не было ни угрозы, ни тяжести – только надёжность.

– Я хочу подарить тебе чувство полноты бытия, – сказал он тихо. – Войти в каждую клетку твоего тела, наполнить тебя этим знанием – но только с твоего позволения.

Я не колебалась ни секунды. Просто кивнула. Доверяла не образу, не легенде, а тому спокойному свету, который видела в его глазах. И когда он вошёл в меня, это не было вторжением – это было раскрытием. Будто до этого я дышала наполовину, а теперь лёгкие наполнились до краёв. Дыхание участилось, но не от страха, а от восторга – от ощущения, что я наконец-то стала целой.

А потом сон начал таять, как утренний пар над рекой. Я проснулась – не разбитой, не растерянной, а полной сил, будто за час сна прожила целую жизнь. И даже открыв глаза, я ещё чувствовала тепло его рук и тот самый свет, который остался не снаружи, а внутри.

По поводу моего этого сна похоже продолжение будет!